РусАрх

 

Электронная научная библиотека

по истории древнерусской архитектуры

 

 

О БИБЛИОТЕКЕ

КОНТАКТЫ

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА

НА СТРАНИЦУ АВТОРА

 

 

 

Источник: Акинин К.В. Смета архитектора Ивана Мичурина 1744 г. как источник для реконструкции габаритов кирпичного шатра над ротондой Воскресенского собора. Все права сохранены.

Материал предоставлен библиотеке «РусАрх» автором. Все права сохранены.

Размещение в библиотеке «РусАрх»: 2012 г

 

   

К.В. Акинин

СМЕТА АРХИТЕКТОРА ИВАНА МИЧУРИНА 1744 Г. КАК ИСТОЧНИК

ДЛЯ РЕКОНСТРУКЦИИ ГАБАРИТОВ КИРПИЧНОГО ШАТРА

НАД РОТОНДОЙ ВОСКРЕСЕНСКОГО СОБОРА

 

Светлой памяти Макса Борисовича Чернышева

 

В истории строительства Воскресенского собора большой интерес представляет конструкция первоначального перекрытия над ротондой гроба Господня. В первый период строительства патриарху Никону  не удалось довести до конца задуманное. Большая глава над собором и кирпичный шатер над ротондой -  появились лишь после смерти патриарха, при завершении здания в 1680-е гг.

Казалось бы, данные о кирпичном шатре должна содержать опись 1685 г., сделанная после освящения собора. Действительно в описи содержаться детальные данные о шатре – указывается отметка основания (+ 12.00 саж), высота шатерного свода (9.5 саж), высота полуглавия (2.5 саж) и креста (2.5 саж).  На первый взгляд, исчерпывающая информация (1).

Однако эти данные, вырванные из контекста описи, сами по себе малоценны. Если обратиться к полному тексту описи, окажется, что наряду с монументальным завершением ротонды Воскресенского собора, приводятся также довольно подробные данные о гораздо более монументальной Большой главе (2), по своим пропорциям и габаритам не имеющей ничего общего с Большой главой, построенной к  1685 г.  (этому вопросу посвящен отдельный очерк). Таким образом, можно констатировать, что описание 1685 г. завершений собора и ротонды не соответствует действительным характеристикам существовавших в тот период венчающих частей здания, и потому не может использоваться для реконструкции габаритов кирпичного шатра, появившегося над ротондой во время завершения собора в 1680-е гг (рис.1). 

Рис.1

В  этой ситуации мы можем обратиться к проектным материалам работ архитектора Ивана Мичурина, европейски образованного специалиста, в самом начале своей деятельности четко обозначившим направление своих работ - восстановление «в прежнем виде» (3).

Как известно, архитектором был составлен проект восстановления ротонды и венчавшего его шатра, однако этот проект не найден (4). Все, чем мы располагаем – сметы на восстановление разрушенных частей собора (1733, 1738 и 1744 гг.) (5) . Особый интерес представляет смета 1744 г., составленная для строительства третьего яруса ротонды и шатра. Эта смета уже привлекала внимание исследователей (6). Но использовалась крайне незначительная часть информации – часть пункта «6», где приводилась полная высота шатра в 25 аршин и толщина стенок шатерного свода. Однако смета содержит гораздо больше информации о шатре, чем может показаться. Детально расписанные в смете элементы металлической конструкции дают возможность представить достаточно подробно общий абрис шатра.

Опуская подробные исследования всех элементов металлического каркаса шатра (7), остановимся на основных элементах, проясняющих общую структуру сооружения, описание которых содержится в следующих пунктах сметы архитектора Ивана Мичурина 1744 г.:

     [8]   В оный шатер на проемные 40 связей, которые имеют быть положены

      в 5 местах, потребно железа связного 560 пуд., а иные связи в первом

      месте, длиною по 11 саж.,  во втором длиною по 9 саж., в третьем

      длиной по 7 саж., в четвертом длиною 5 саж., в пятом длиною по 3 саж.    

     [9]   Да в оный же шатер потребно для поддержания сих проемных связей

      крюков с отростками загибальными восемь, из которых мерою 4 крюка

      длиною по 6 саж., а достальные 4 крюка по 8 саж., итого во всех крюках

      56 саж., на оные железа связного 112 пуд.                                                       

Так, в  пункте «8» упоминаются 40 воздушных связей, которые предполагалось расположить в 5 ярусов. Наибольший пролет в 11 саж, вероятно, совпадает с диаметром ротонды, и, по-видимому, должен был гасить распор в основании шатра (8). Связи наименьшего пролета в 3 саж, вероятно, соответствуют верхнему диаметру конического сооружения.

Равномерное уменьшение длины связей (11, 9, 7, 5 и 3 саж ) наводит на мысль, что воздушные связи должны были быть равномерно размещены на одинаковом расстоянии друг от друга по всей высоте шатра.  Действительно, в пункте «9» приводятся размеры «крюков» для поддержания воздушных связей (вертикальных элементов, предохраняющих горизонтально расположенные связи от провисания под собственным весом (9). Очевидно, что поддержка требовалась связям, имевшим наибольший пролет. Поэтому указанные в смете  крюки длиной в 8 саж дают нам общую высоту каркаса

Таблица I

 

шатра, а упомянутые в этом же пункте крюки длиной в 6 саж позволяют уточнить  шаг вертикального распределения ярусов воздушных связей в шатре – 2 саж.

Таким образом,  общая  высота шатерного свода могла составлять 8 саж (24 арш). Учитывая общую высоту шатра,  указанную в начале сметы (25 арш) получаем высоту крайне пологого полуглавия 25 – 8 х 3 = 1 арш. По получившимся значениям можно выстроить профиль шатра(табл. I,а). Заметим, что получившимся размерам вторят данные самой ранней сметы И.Мичурина 1733 г, где указана длина  бревен под кружала шатра, совпадающая с расчетной длиной образующей стенок шатра, равной приблизительно 9 саж, а так же длина бревен на стропила под указанные кружала длиною по 3 и 4 саж, что совпадает с верхним диаметром шатра и величиной створа шатерного свода (9а).   

Заслуживают внимания так же пункты, характеризующие детали металлической конструкции – упоминание об обручах и стоячих связях (см пп. 11 и 12 Приложения), вес которых позволяет говорить о том, что металлический каркас шатра, возможно, представлял собой самостоятельную конструкцию, которая должна была как бы поддерживать каменный свод шатра изнутри. По сути, кирпичная кладка должна была превратиться из основного конструктивного элемента сооружения в простую «облицовку» внутреннего металлического каркаса, имевшего почти сплошную металлическую поверхность.

Такое решение вряд ли было присуще первоначальному сооружению, а является скорее результатом стремления застраховать сооружение от повторного обрушения. Не исключен вариант, что  массивная металлическая конструкция, контуры которой вырисовываются при анализе проектной сметы 1744 г. и есть основное дополнение архитектора И.Мичурина к конструктивной схеме шатра, а общие габариты, геометрия и элементы оформления могли следовать оригиналу 1680-х гг.

Из сметы также можно составить представление об общей тектонике сооружения. Зная о количестве воздушных связей в каждом ярусе – 8 штук, можно предположить, что шатер должен был иметь 16 ребер (табл. I,б).

Несколько слов об отметках пят или основания шатра. На некоторые размышления наводит сопоставление данных описи 1685 г., посвященных вертикальным размерам сооружения. Согласно описи, высота собственно собора до верхних хор в основании Большой главы, т.е. фактически, до гульбища над третьим ярусом собора, определяется в 13 саж, в то время как высота ротонды до шатра – в 12. Этого можно было и не замечать, если бы не данные сметы И.Мичурина 1744 г. В начале сметы упоминается высота третьего яруса ротонды – 5 саж. Зная верхнюю границу восстановленных под руководством прославленного архитектора стен ротонды, оканчивающихся непосредственно перед пасхальной надписью, нетрудно рассчитать это значение. В любом случае, какой бы размер сажени не использовался, высота третьего яруса и отметка основания шатра будет находиться гораздо ниже уровня гульбища над третьим ярусом собственно собора и ниже современного карниза 1756-61 гг. Наиболее вероятной представляется отметка приблизительно + 26.7 м, там, где в интерьере до разрушений 1941 г. располагалась верхняя часть венчающего карниза третьего яруса и находилось основание  опор деревянных хоров, а на фасаде проходит разделение между архитравом и фризом венчающего антаблемента третьего яруса. По-видимому, легкая разница в высоте ротонды и собора - не ошибка, а  еще одна особенность иерусалимского храма, воспроизведенная Никоном, и утраченная при перестройке здания в конце 1750-х гг.

Рис. 2. Шатер по проекту И.Мичурина и современное завершение ротонды.

 

 

Вероятно, такая композиция собора из разновеликих объемов могла быть связана с общим замыслом здания. Функционально, основное пространство Воскресенского собора  можно разделить на три основные функциональные части – собственно собор, апсиду главного алтаря и  ротонду. Некоторой самодостаточностью обладает лишь пространство собора – как место собрания молящихся. Апсида, и особенно ротонда, несут хоть и значимую, но в основном техническую функцию, а именно – обрамление, сохранение от непогоды святынь, находящихся у них внутри; круглая форма этих пространств как бы символизирует эту несамостоятельную функцию - пространство как бы сфокусировано на неком объекте, находящимся в центре его: на алтаре в центре главной апсиды и на часовне Гроба в центре ротонды. Поэтому ротонда – это своего рода монументальная сень, драгоценный ларец, гигантский реликварий для святыни, находящейся у неё внутри - часовни Гроба Господня. Второстепенное, как бы техническое назначение ротонды первоначально было выражено и в образном решении собора, глава которого должна была быть основным доминирующим акцентом здания, а кровля ротонды хоть и должна была иметь монументальные формы, но быть все же ниже главы собора. Монументальность шатра была лишь символическим приемом, указывающим на существование внутри ротонды, под шатром, некого особо значимого объекта, в то время как Большая глава собора имела самостоятельное символическое значение. Это образное решение, имеющее глубокое символическое значение, изначально происходит от пространственного решения храма в Иерусалиме, где шатер ротонды был также ниже главы Кафоликона.

В связи с более низким уровнем первоначального карниза ротонды, встает вопрос о том, как можно было попасть на гульбище вокруг шатра, которое якобы имело место в первоначальном сооружении (9б). Однако это, по-видимому, заблуждение. Графический расчет показывает, что по стене третьего яруса ротонды при учете толщины шатерного свода в 2.5 кирпича (75 см) и ширины балюстрады, толщина которой по конструктивным причинам, не могла быть меньше 60 см (два кирпича), устройство обхода вдоль шатра невозможно. Скорее всего, балюстрада все же была, но она выполняла роль аттика или являлась частью карниза, изображая гульбище – как раз такое решение зафиксировано на главной апсиде до её переделки  в панораме собора начала 1750-х гг.

Строительство высокого шатра во второй половине 1750-х гг. значительно исказило  пространственное решение здания, отодвинув собственно собор  на второй план, глава которого «потерялась» на фоне огромного барочного шатра. С другой стороны, не стоит винить прославленного Ф.-Б.Растрелли, проект которого послужил основой для этого сооружения. Дело в том, что И.Мичурин, составляя проект восстановления шатра, по-видимому, был в полной уверенности, что восстанавливает первоначальное сооружение. Однако следует напомнить, что строительство Никона оборвалось именно в тот момент, когда строители подошли к возведению шатра и Большой главы. Таким образом, И.Мичурин восстанавливал не первоначальное завершение, которое так  и не было построено, а конструкцию, появившуюся уже в 1680-х гг., когда после смерти Никона собор был наконец достроен. Мастера эпохи зрелого барокко, подошедшие к проблеме восстановления шатра с творческой точки зрения, не могли не почувствовать  логику постепенно нарастающих ввысь объемов никоновского здания, с которыми проект И.Мичурина, предусматривавший возведение шатра  в габаритах, близких сооружению 1680-х гг., мало сочетался. Надо отдать должное мастерству Ф.-Б.Растрелли, он настолько хорошо подхватил идею вертикального развития объемов здания, заложенную в его первоначальной композиции, что шатер,  реализованный в соответствии с проектом          Ф.-Б.Растрелли, почти в точности соответствует габаритам предполагаемого неосуществленного завершения Никона  которые, по нашему мнению, как раз и содержит опись 1685 г. Для сравнения – высота основной пирамидальной части шатра 1756-59 гг. 20.5  м (9в), предполагаемый никонов шатер должен был иметь коническую часть в высоту 21 м (9г).

Но возвратимся к нашей основной теме. Следует сказать о размерах сооружения в метрической системе мер. На наш взгляд, наиболее продуктивным представляется перевод какого-либо известного по смете и в натуре размера. Таким размером может стать длина наибольших воздушных связей в 11 саж, которые, скорее всего, располагались, как уже было указано, вероятно, в самом основании шатра, и видимо,  по длине пролета должны были совпадать с пролетом зала ротонды. По нашим данным, нормальный радиус ротонды (за исключением восточного сегмента, где он меньше), составляет 12.1 м, тогда весь пролет 24.2 м / 11 саж – получаем 1 саж = 2.20 м. На наш взгляд, исходя из этого расчетного размера сажени для данного проекта И.Мичурина следует переводить размеры запроектированного сооружения в метрическую систему.

Относительно количества оконных проемов в кирпичном шатре и характера их расположения. На этот вопрос смета данных не дает – не позволяет жанр  т.к. это в первую очередь документ, описывающий техническую часть проекта. Учитывая общее направление работ И.Мичурина как восстановление с большим приближением к оригиналу, данные об оконных проемах и их расположение в шатре мы можем почерпнуть из изображения монастыря на гравюре Я.Бликландта (рис. 3), которая датируется 1707-08 гг., - сделана задолго до обрушения шатра (10).

Согласно гравюре, шатер имел 12 окон, расположенных двумя ярусами «вперебежку», причем диагональные «доли» были оставлены пустыми.

Предлагаемая реконструкция следует этой единственно достоверной иконографии кирпичного шатра XVII в. Единственная вольность, которую мы себе позволили при реконструкции – это предположить наличие еще одного яруса проемов-прорезей, столь характерных для русской шатровой архитектуры второй половины XVII в.

Хотелось бы немного затронуть вопрос о возможных источниках такого образного решения кирпичного шатра. Шатер храма Гроба Господня, являющийся прообразом кирпичного шатра ротонды Воскресенского собора был очень скупо описан в Проскинитарии Арсения Суханова : «…учинен якобы шатер, ставлены брусья великие, концами вверх, чудным строением и вверху не сперты (т.е. не сомкнуты, а оставлен проем), мнится сажень на пять, или на шесть...» (11)

Графические материалы, помещенные в  книге Бернардино Амико (12), которые могли использоваться при расчетах габаритов сооружения перед строительством 1680-х гг., дополняют это описание.  Разрез (Рис. 3.2) уточняет  описанную старцем Арсением конструкцию перекрытия, а на фасаде шатер почти не виден(13). Вероятно, именно скудность источников об решении шатра храма в Иерусалиме побудила строителей Воскресенского собора обратиться к более информативной кипарисовой модели храма Гроба Господня (14). В отличие от указанных письменных и графических источников,

Рис. 3

шатер на кипарисовой модели(рис. 4) имеет многообразное оформление, что в определенной степени заполнило отсутствие сведений об элементах декоративного оформления реального сооружения. В принципе, их и не было, шатер иерусалимского храма представлял собой простую деревянную коническую конструкцию, покрытую свинцовыми листами и с отверстием cверху (рис. 5).

Рис. 3.2. Ротонда иерусалимского храма. Разрез. 1620 г.

 

Завершение ротонды на кипарисовой модели могло вполне служить прообразом для создателей шатра над ротондой Воскресенского собора.  Кипарисовый шатер имеет 16 долей, а вся его поверхность в шахматном порядке («в перебежку») украшена перламутровыми крестами, характер расположения которых мог подсказать принцип размещения слухов в кирпичном шатре. На кипарисовой модели мы также видим завершение шатра в виде широкого, слегка выпуклого обрамления – решение, необычное для русской архитектурной традиции. Тем не мене такой элемент мог  подсказать сооружение приплюснутого «полуглавия» над шатром ротонды Воскресенского собора, сделанного чрезвычайно пологим для большего сходства с открытым вверху шатром иерусалимского храма (рис. 6).

Рис. 4. Шатер на кипарисовой модели иерусалимского храма из собрания музея «Новый Иерусалим». Середина  XVII в.

 

 

 

 

 

 

 

Рис. 5. Храм в Иерусалиме. Рисунок по гравюре Корнелия де Брюйна  ок. 1700 г.

 

 

 

*   *   *

Однако  следует отметить некоторые особенности восстановительной деятельности архитектора И.Мичурина на Воскресенском соборе. Наряду с очень достоверным восстановлением керамики, столь тщательным, что лишь специальные исследования позволили определить её более позднее происхождение (15), архитектором была проведена ревизия конструктивного устройства всего сооружения.

Но вначале хотелось бы несколько затронуть вопрос о первоначальной конструкции ротонды. По-видимому, ротонда уже в XVII столетии претерпела несколько периодов строительства (рис. 6.2). К первому этапу можно отнести сооружение массивной внешней стены с тремя экседрами и каким-то количеством внутристенных палаток (16), а также кольцо внутренних опор, которые имели вид довольно изящных восьмиугольных  (в промежутках между осевыми парами) и квадратных в плане (три осевые пары) колонн (17). В дальнейшем, по-видимому еще при патриархе, северо-западный и юго-западный сегмент внутренней галереи ротонды был усилен шестью перемычками (по три в каждом отрезке), опиравшимися на стену ротонды и на заднюю часть граненых колонн.  Возможно,  были построены еще перемычки – одна на северо-востоке и одна на юго-востоке. По-видимому, это делалось, когда первый ярус был уже вполне построен, а может быть и готов вовсе. Учитывая стройные пропорции колонн ротонды, создается впечатление, что перекрытия галерей первоначально задумывались деревянными, и перемычки были возведены для создания жесткости конструкции. Последним этапом строительных работ в ротонде в XVII ст. было усиление опорного кольца колонн очень массивными прикладками со всех сторон. Эти работы следует связывать с решением возвести каменный шатер в 1682-84 гг. Возможно, что только тогда появились и своды кольцевых галерей.

 

 

Рис.6.2. Этапы строительства ротонды в XVII столетии. Реконструкция.

Все эти перестройки возводились по необходимости и были мало согласованны между собой. Палатки внутри  внешней стены, по-видимому, первоначально были устроены только там, где в этом была топографическая необходимость. Поэтому,  когда И.Мичурин стал создавать проект восстановления ротонды, первым его желанием, по-видимому,  было превратить внешнюю стену ротонды в тектонически оправданную структуру, увязать расположение внутристенных палаток с конструктивной схемой ротонды, доведя стихийно сложившуюся конструкцию до логического конца. Это заключалось в  переосмыслении  роли разновременно появившихся элементов конструкции - смежных стен палаток и перемычек галереи, превращение  их в своеобразные радиальные контрфорсы. Именно так следует, на наш взгляд, интерпретировать планировку ротонды на плане, вернее копии с оригинального плана  сделанной для  Ф.-Б.Растрелли, которая в свое время была обнаружена Ю.М.Денисовым в Варшаве. Однако ротонда так и не была полностью переложенная, сохранив на небольшую высоту фрагменты первоначальных стен и эта часть замысла архитектора не была реализована. Ввиду всего вышесказанного план следует датировать серединой-второй половиной 1731 г. (рис. 6.3).

Рис.6.3 Копия плана Воскресенского собора архитектора И.Мичурина. Середина 1731 г.

 Однако все же внешняя стена ротонды подверглась значительной переделке - были сокращены размеры палаток, уменьшены осевые экседры. Значительно усилены вновь возводимые части. Во втором ярусе по периметру зала-двора ротонды сооружены очень массивные  однообразные столбы, перевязанные с внешней стеной множеством металлических связей. Их массивность особенно заметна по сравнению с единственной сохранившейся первоначальной, никоновской колонной второго яруса ротонды. Учитывая эти особенности восстановительных работ, шедшей как бы в двух, не связанных между собой направлениях – тщательное восстановление первоначального керамического оформления и значительное усиление несущих конструкций, можно предполагать наличие такого же подхода к венчающей части сооружения – шатру,

Рис. 6

 

конструктивная схема которого могла быть пересмотрена. Какова степень переосмысления, ограничился ли архитектор усиленным армированием шатра, или в какой-то степени изменил и его геометрию -  на этот вопрос имеющиеся в нашем распоряжении материалы не позволяют дать ответа.

Можно сделать лишь некоторые, самые общие предположения. Высоту разрушившегося в 1723 г. шатра, может быть, все же следует принять ниже мичуринского, приблизительно в 6 -7 саж. с небольшим верхним диаметром в 5-7 арш. Сравнительно  небольшие размеры сооружения следует связывать с общим посылом работ завершающего этапа сооружения собора 1682-84 гг.  В отличие от периода патриарха Никона, активно видоизменявшего композицию Храма Гроба Господня, и создавшего на её основе собственное монументальное решение Воскресенского собора, руководители работ на завершающем этапе строительства не решились достраивать здание в никоновском духе, а ориентировались, по-видимому, на следование габаритам реальных, весьма приземистых венчаний иерусалимского храма Гроба Господня, которые не создавали значительной нагрузки на конструкции собора, простоявшего в недостроенном состоянии почти два десятилетия.

 Как ранее упоминалось, в «Проскинитарии» высота шатра Иерусалимского храма дана приблизительно - 5-6 саж. Другой доступный нам источник – разрез по данным обмеров Бернардино Амико, при переводе в масштаб (при помощи сравнения по общей величине пролета ротонды)  дает ровно 6 саж. Таким образом, можно предполагать нижнюю границу высоты первоначального кирпичного шатра Воскресенского собора в 6 саж. Возможно, что шатер имел и «символическую» высоту в 7 саж. Но в то же время и данные  сметы И.Мичурина также нельзя выпускать из виду. Таким образом, любой из вариантов имеет право на существование. Другой возможной особенностью первоначального шатра 1680-х гг. мог быть и более узкий верхний диаметр, т.е. угол наклона стенок шатра первоначально мог быть более пологим – первоначально сооружение могло быть в общем более приземистым (рис.7).

Рис. 7

 

Однако бесспорно, что проект шатра И.Мичурина в общем был ближе первоначальному облику сооружения, чем все последующие проектные варианты и в этом его основная ценность.  Но  до появления достоверных материалов, описывающих конструкцию первоначального шатра 1680-х гг., вопрос о степени соответствия проекта И.Мичурина первоначальному кирпичному перекрытию над ротондой решен быть не может.

 

Все поясняющие материалы, чертежи и рисунки  к статье выполнены автором

 

ПРИЛОЖЕНИЕ

Конструктивная часть сметы И.Мичурина на строительство шатра 1744 г. (Трест «Мособлстройреставрация» Выписки из архивов. Москва, 1976 г., стр. 31-34).

     [1]   От второго апортамента стена под шатер вышиной 5 саж., толщиною 3 аршина, которая по окружению 29 сажен, на оную кирпича 556.800

     [2]   В оную стену до пят шатра в пяти местах потребно связей десять, каждая вокруг     по 29 сажен, да чрез оные связи проемных связей чрез все  5 ярусов 145, каждая длиной по 4 арщ., на означенное все и на засовы железа связного 1846 пуд. 

     [3]   В пяты под шатер связей двойных 12, каждая вокруг по 34 саж., железа связного 1632 пуда.

     [4]   К оным связям проемных связей 34, которые имеют быть вместо скоб, каждая длиною по 4 арш., железа связного 182 пуда.

     [5]   К оным окружным и поперешным связям на засовы железа связного 100 пудов

     [6]   Шатер вышиною 25 аршин, оного стена толщиною пол-третья кирпича,

      в оном кирпича 200.000                                                                                                   

     [7]   В оный шатер по окружению на 8 поясов и чрез оные на поперешные связи и на засовы двойные, железа связного 1636 пудов

     [8]   В оный шатер на проемные 40 связей, которые имеют быть положены

      в 5 местах, потребно железа связного 560 пуд., а иные связи в первом

      месте, длиною по 11 саж.,  во втором длиною по 9 саж., в третьем

      длиной по 7 саж., в четвертом длиною 5 саж., в пятом длиною по 3 саж.    

     [9]   Да в оный же шатер потребно для поддержания сих проемных связей

      крюков с отростками загибальными восемь, из которых мерою 4 крюка

      длиною по 6 саж., а достальные 4 крюка по 8 саж., итого во всех крюках

      56 саж., на оные железа связного 112 пуд.                                                       

  [10]   К оным проемным связям и крюкам на засовы железа связного 60 пуд., в оных мерою 30 саж.

  [11]   В оный же шатер на внутренние 8 поясов железа полосного двойного 400 пуд.

  [12]   По оным поясам для поддержания свода чрез всю высоту шатра на стоячие одинакие связи железа связного 1880 пуд.

  [13]   По оным стоячим одинаким связям на переплетины железа полосного 400 пудов

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Леонид, архим. Историческое описание Воскресенского, Новый Иерусалим именуемый, монастыря. М, 1876, стр. 78.

2. Леонид 1876, стр. 71-72.

3. Это отметили уже и авторы первого исследования, посвященного детальному анализу деятельности И.Мичурина: Русская архитектура 1-й половины XVIII века. Исследования и материалы. Под редакцией И.Э.Грабаря. М., 1954. Стр. 244-248. См также: Бугаева Т.В., Гришин В.П., Тепфер Л.Э., Чернышев М.Б.  Работы И.Ф.Мичурина по восстановлению Воскресенского собора//Архитектурное наследство. № 35 М., 1988. стр. 28 -  33. Небольшая на первый взгляд публикация содержит большое количество ценных наблюдений и выводов, т.к. представляет собой в сжатом виде результат многолетних исследований. Дополнением к ней может служить работа: Тепфер Л.Э. Реконструкция Воскресенского собора Ново-Иерусалимского монастыря на конец XVII в.//Никоновские чтения в музее «Новый Иерусалим». М., 2002, стр. 119 – 132.

Вообще следует заметить, что смета по сути своей является приложением к проекту, её составлению непременно предшествует графический расчет в виде чертежей или  каких-нибудь элементарных набросков абриса будущего сооружения. В этом отношении можно предполагать, что какие-то, может быть эскизные наброски могли быть сделаны уже предшественниками И.Мичурина, П.Еропкиным и Т.Усовым, в 1726 и 1727 гг. проводившие осмотр здания по заказу Сената.

О строительстве непременно по  «архитекторскому абрису» идет речь уже в указе архимандриту Мелхиседеку из Коллегии Экономии 6 ноября 1730 г. - Троицкий В.И. Материалы к истории зодчества на Истре. Машинописная копия рукописи М.,1978, стр. 64.

4. В преамбуле к смете 1744 г. И.Мичурин ссылается на свой проект, состоящий из плана и профиля (разреза) – РГАДА, Ф.390, Ед. Хр. 8471 = Троицкий, стр. 74. План и профиль И.Мичурина упомянуты в разных бумагах за 1749 г. – Троицкий, стр. 96, 98. 

5. 1733 г. – РГАДА  ф. 248 Канцелярия Сената. оп. 14, кн. 20/728 д. 23 1733 г. л.279-282; 1738 г. = Троицкий, стр.156-158; 1744 г. – Троицкий, стр. 80-83.

6. Бугаева, Гришин, Тепфер, Чернышев 1988, стр. 32.

7. Полный текст конструктивной части сметы см. в Приложении к настоящей статье

8. В традиционных сооружениях воздушные связи в основном располагались именно в основании сводов – там, где боковой распор был наибольшим.

9.  см. например: Штейнман Г.А. Особенности конструкций русских каменных сооружений XVIXVII вв. //Архитектурное наследство № 20 М., 1972, стр. 39 – 49, особенно рис. 10 демонстрирующий роль металлических элементов в конструкции каменного сооружения на примере небольшой посадской церкви.

9а. 1733 г. – РГАДА  ф. 248 Канцелярия Сената. оп. 14, кн. 20/728 д. 23 1733 г. л.280.

9б. Это мнение исходит из одной фразы в той же описи 1685 г.

9в. Эти и все остальные размеры Воскресенского собора взяты из материалов обмеров и проекта реставрации Воскресенского собора, подготовленного коллективом специалистов треста «Мособлстройреставрация» Т.В.Бугаевой, В.П.Гришиным и Л.Э.Тепфером под руководством М.Б.Чернышева в 1982 г. Высота Большой главы и шатра в этом проекте была определена стереофотограмметрическим способом по методике М.Б.Чернышева с погрешностью не более 2,5 см.

9г. По описи 1685 г. высота шатра до полуглавия 9,5 саж. 2,22 х 9,5 = 21,09 м. Следует также учитывать небольшие колебания длины сажени в натуре в пределах 2.20-2.26 м.

10. Но не позднее 1715 г. – Ровинский. Д.А. Материалы для русской иконографии. Выпуск II. СПб., 1884, стр. 7, № 73-80. Вопросы более точной атрибуции бегло упомянуты - Алексеева М.А. Гравюра петровского времени. М.,  1990, стр. 60. Датировка «до 1715 г.» по-видимому, связана с датой упоминания этих гравюр среди печатной продукции в книжной лавке Санкт-петербургской типографии, более ранняя датировка 1707-1708 гг. основана на художественном и стилистическом сходстве с монументальными панорамами Москвы 1707-09 гг., с которыми гравюра «Воскресенский монастырь», как и вся серия из восьми видов московских монастырей, к которой она принадлежит, составляла единый ансамбль. О больших панорамах Москвы - Алексеева 1990, стр. 55-60.

11. Арсений Суханов. Проскинитарий, Казань , 1870, стр. 152.

12. Amico da Gallipoli, Bernardino. Trattato delle Piante e Immagini de Sacre Edifizi di Terra Santa. Firenze, Pietro Cecconcelli, 1620.

13. Bernardino Amico1620, pl. 23 (между стр. 35 и 36) и pl. 24 (между стр. 36 и 37)

14. Находится в собрании музея «Новый Иерусалим». Можно отметить, что в европейских собраниях схожих моделей находится не менее десятка, наиболее близка нашей – в собрании Британского музея

15. Описание характерных особенностей керамики «мичуринского» периода см. в работе Бугаева, Гришин, Тепфер, Чернышев 1988 стр. 30-32.

16. В иерусалимском храме, как показали исследования, с запада никогда не было массивной внешней стены – там находятся остатки скалы, в которой когда-то была устроена гробница Иосифом Аримафейским. Там где стена присутствует она имеет толщину, соизмеримую с толщиной кольцевых опор ротонды. Стена в виде массивного полукруга появляется в обмерах Амико, так что источник патриаршего решения этой части здания вполне очевиден. Непосредственно в толщи скалы находятся лишь гробы Иосифа и Никодима, открытые в западную осевую экседру. Появление остальных внутристенных палаток в истринской ротонде  так же связано с топографической ситуацией в иерусалимском храме. В течении времени кольцевые галереи первого яруса оказались застроены помещениями, принадлежащими разным конфессиям, даже с западной стороны часовни Гроба возникла коптская часовня. Патриарх Никон, располагая данным о палатках в галерее и имея перед собой обмеры Амико, где галерея показана свободной, решил все же воспроизвести палатки, устроив их в толще избыточно массивной внешней стены ротонды – примирив два обстоятельства – создав просторную галерею по периметру ротонды и воспроизведя непременную топографическую особенность иерусалимского храма.

17. Остаток одной из колонн обнажился после взрыва северного пилона в 1941 г. Обнаружение первоначальной, очень изящной опоры произвело настоящий фурор среди реставраторов того времени - П.Барановского и А.Климанова, создавшие каждый свой вариант реконструкции первоначального интерьера ротонды. Колонна в дальнейшем была реконструирована по проекту П.Барановского. В 1970-е гг. с помощью зондажей сотрудниками треста «Мособлстройреставрация» при участии В.В. Кавельмахера была обнаружена такая же колонна в симметричном столбе южной части ротонды, а также квадратные столбы внутри западной осевой, и кажется, северной осевой пары кольцевых опор (фотофиксация зондажей сохранилась в архиве музея архитектуры). Такая система расположения – квадратные столбы парами по осям и восьмиугольные в промежутках между ними, так же является воспроизведением ситуации внутри иерусалимского храма, утраченной в Воскресенском соборе, когда произошло усиление всех столбов под строительство кирпичного шатра. Прежние никоновские колонны скрылись за футлярами, имитирующими последовательно расположенные круглые и граненые столбы.

 

 

 

НА СТРАНИЦУ АВТОРА

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА

 

 

Все материалы библиотеки охраняются авторским правом и являются интеллектуальной собственностью их авторов.

Все материалы библиотеки получены из общедоступных источников либо непосредственно от их авторов.

Размещение материалов в библиотеке является их хранением, а не перепечаткой либо воспроизведением в какой-либо иной форме.

Любое использование материалов библиотеки без ссылки на их авторов, источники и библиотеку запрещено.

Запрещено использование материалов библиотеки в коммерческих целях.

 

Учредитель и хранитель библиотеки «РусАрх»,

доктор архитектуры, профессор

Сергей Вольфгангович Заграевский