РусАрх

 

Электронная научная библиотека

по истории древнерусской архитектуры

 

 

О БИБЛИОТЕКЕ

ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ АВТОРОВ

КОНТАКТЫ

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА

НА СТРАНИЦУ АВТОРА

 

 

 

Источник: Воронин Н.Н. Сказание о победе 1164 г. над болгарами и празднике Спаса. В кн.: Проблемы общественно-политической истории России и славянских стран: Сб. статей к 70-летию акад. М. Н. Тихомирова. М., 1963. С. 88—92. Все права сохранены.

Размещение материала в открытом доступе произведено: http://www.sedmitza.ru. Все права сохранены.
Размещение в библиотеке «РусАрх»: 2012 г.

 

 

Н.Н. Воронин

СКАЗАНИЕ О ПОБЕДЕ НАД БОЛГАРАМИ 1164 Г. И ПРАЗДНИКЕ СПАСА

 

Первые годы княжения Андрея Боголюбского во Владимире (1158—1165 гг.) отмечены необычайно напряженной идейно-литературной борьбой, основной темой которой является аргументация приоритета Владимирской земли и ее династии на Руси. Эта борьба протекает в рамках церковной литературы, обосновывающей особое покровительство Небесных Сил северо-восточной державе Мономашичей и ее богоизбранность. Наибольшее развитие получает культ Владимирской иконы, оформленный «Сказанием» о ее чудесах и учреждением нового праздника Покрова Богоматери, политический смысл которого ясно выражен в связанных с новым культом церковно-служебных произведениях . Создается легенда о древности христианства в Ростовской земле, якобы получившей первых епископов-греков при Владимире Святославиче,— эта тема разработана в древней редакции жития ростовского епископа Леонтия . К кругу этих владимирских произведений принадлежит и интересный памятник, который мы назовем «Сказанием о победе над болгарами 1164 г. и установлении праздника Спаса».

Текст издан В. О. Ключевским и И. Е. Забелиным, который подверг его основательному анализу . С забелинским списком сходен текст сборника XVI в. Ярославского музея, где он назван «Слово великого князя Андрея Боголюбьскаго о милости Божий» . Содержание «Сказания»—мотивировка установления праздника Спаса 1 августа в связи с тем, что победа владимирских полков над болгарами будто бы явилась чудом взятой князем в поход иконы Спаса, от которой воссияли «луча огнены». Якобы в тот же день Мануил Комнин одержал победу над «срацинами», и также в результате «знамения» — видения огненных лучей от походной иконы Спаса. Поэтому Андрей и Мануил, живущие «мирно в любви и братолюбьи» установили общий праздник Спаса. О той же победе говорится во Владимирском летописном своде под 1164 г.. где текст краток и победа приписана «чуду новому» взятой Андреем в поход Владимирской иконы Богоматери .

Обращает внимание противоречие двух культовых линий (Спас и Владимирская икона), отраженных в указанных текстах. Внутри «Сказания» на первый .взгляд также есть противоречие: Андрей взял в поход Владимирскую икону и крест, а «видение» происходит от неназванной иконы Спаса, которому и посвящается новый праздник. Эта деталь разъясняется сохранившейся до наших дней двухсторонней иконой XII в. с изображением на одной стороне Спаса, а на обороте — креста с поклоняющимися ему ангелами. Эта икона и была воинским лабарумом Андрея в болгарском походе . Следовательно, противоречие «Сказания» отражает реальную подробность похода 1164 г. Спасу и кресту адресована и помещенная в «Сказании» молитва: эти святыни — «оружие на брани обоюду остро и огнь, опаляя лица противных наших хотящих с нами брани». Спас не дает своих верных в плен врагам, защищает их, со славою возносит их десницу. Новому празднику Спаса был посвящен построенный в 1164 г. белокаменный храм на владимирском дворе Андрея . Он, видимо, и стал центром нового княжеcко-воинского культа — иконы «победного Спаса».

Сомнений в древнем установлении праздника Спаса не возникало: он упомянут в Троицком кондакаре XII—XIII вв. и Евангелии начала XIII в. Архангельского собора . Новый праздник требовал своего литературного оформления. Сергий полагал, что «Сказание» возникло в 1164 г. или было составлено «на основании документов, современных сему событию» . Только А. Д. Седельников считал, что «лишь устные корни («Сказания».— Н. В.) восходят к поколениям, близким деятельности Боголюбского» .

Ясно, что «чудесное совпадение» небесной помощи Андрею и Мануилу — чистейший миф. Никаких побед над «срацинами» ни в 1164 г., ни в последующие годы Мануил не одерживал, а русский праздник Спаса не имеет соответствия в Византии. Видимо, Андрей и его книжники знали обычай византийских императоров брать в походы иконы и превращать в случае победы свое возвращение в торжественный церковно-воннский ритуал. Этот обычай и использовал Андрей в походе на болгар, а одержанная победа стала основой нового воинского культа — праздника Спаса. Эта легенда имела особый смысл в связи с другой легендой «Сказания» — о связывавшем Андрея и Мануила «братолюбии», т. е. об их равенстве. Эта идея не была беспочвенной. Так как византийским императорам не удавалось превратить властителей «варварских» государств, каким считали и Русь, в своих вассалов, была создана особая умозрительная доктрина, согласно которой этих иноземных властителей стали рассматривать как членов единой «царской семьи», именуя их «сыновьями» или «братьями» базилевса, выступавшего в качестве главы этой «семьи» . Эта концепция и была подхвачена «Сказанием».

Мысль о равенстве Андрея и Мануила была отражена и во Владимирском летописном своде. Под тем же 1164 г., где был помещен упомянутый выше рассказ о болгарской победе, кратко изложена история борьбы Андрея с епископом-греком Леоном по вопросу о постах. Здесь сообщается о двух диспутах с Леоном. Первый происходил на Владимирском соборе перед лицом Андрея; во время этого диспута ставленник Андрея на епископию Федор переспорил Леона. Второй диспут, происходивший перед лицом императора Мануила, к которому поехал искать правды Леон, закончился победой болгарского епископа Адриана, а Леон в пылу спора в чем-то порицал Мануиламолвящю на цесаря»), за что царские слуги «удариша... Леона за шию» и чуть не утопили в реке . Выходило, что Мануил поддержал Андрея и стал на его сторону в борьбе с неугодным епископом. Это вело к мысли, что Андрей, осудивший Леона, обладает такими же правами в церковных делах, как и сам император. Идея «братолюбия» приобрела в этом летописном рассказе вполне практический и очень важный для политики Андрея смысл.

Примечательно также, что в «Сказании» к Андрею применен титул «царь» («верный царь наш и князь Андрей»). С этим понятием связывалось представление не только о старейшинстве и праве распоряжаться судьбами своего княжества, но и о верховной суверенной властм. связанной по традиции с «матерью градов русских» — Киевом. Вспомним именование Ярослава Мудрого «царем (или цесарем) нашим» или слова Юрия Долгорукого, обращенные к Изяславу. «дай ми Переяславль, ать посажю сына своего у Переяславли, а ты седи, царствуя, в Киеве» . Владимирские книжники применяют этот титул к Андрею не раз и не случайно. Так, во включенном во Владимирский свод памфлете против андреевского ставленника епископа Федора летописец ослабляет эффект памфлета указанием, что Федор был удален «рукою благочестивою царскою правдиваго и благоверного князя Андрея» . В «Службе на Покров» слово «князь» порой заменяется словом «царь». Нельзя не отметить, что такое настойчивое применение этого слова отражает не только крепнущее «самовластие» Андрея, но и более широкое представление об объединении всей Русской земли. Эта идея звучит и в «Сказании о чудесах Владимирской иконы», и в памятниках покровского культа, и в «Сказании о победе над болгарами» («и ныне, владыко, тако покры вся люди Русьскиа земля уповащаа на тя»).

Титул «царь» сочетается в «Сказании о победе над болгарами» с пространным генеалогическим определением князя Андрея как «внука Мономахова именем Володимера царя и князя в се а Русин». «Великым князем всея Руси» Мономах назван и в записи о его смерти в Киевской летописи . Там же рассказ о вокняжении в Киеве Юрия Долгорукого оформлен торжественным генеалогическим заголовком: «Начало княжения в Киеве князя великого Дюргя, сына Володимеря Мономаха, внука Всеволожа, правнука Ярославля, пращюра великаго Володимира, хрестившаго всю землю Русскую» . Перечень предков — киевских князей — утверждал право на старейший киевский стол как «отчину и дедину» . Определение киевского князя как князя «всеа Руси» дает «грамота патриарха Луки Хризоверга Андрею Боголюбскому» . Развернутой формулой родства открывается и «Повесть об убийстве Андрея Боголюбского»: «Убьен бысть великий князь Аньдрей Суждальский сына Дюрдева, внука Володимеря Мономаха» . В «Сказании» эта генеалогия особенно значительна: Андрей «царский» потомок, в его жилах течет кровь его прабабки, принцессы из императорского рода, его дед —владыка «всея Руси» . Это было немаловажным обстоятельством в литературно-политическом произведении, где прокламировалось «братолюбие» Андрея и Мануила и равенство их прав. Борясь с византийской «игемонией», Андрей использовал ее же средства, стремясь облечь свою власть в формы византийской супрематии.

Можно думать, что связанная с именем Мономаха теория равенства Андрея и Мануила. развитая в «Сказании», имела довольно широкий резонанс. Полагают, что эта тема нашла отражение в особой былине, а в XIII в. реально прозвучала во владимирском «Слове и погибели Рускыя земли», где «жюр (кир) Мануил цесарегородский опас имея, поне и великыя дары посылаша к нему (Мономаху), абы под ним князь Володимер Цесаря города не взял» . В XIII в. в пору заката Византии .Мануил Комнин, о равенстве с которым мечтал Боголюбский, уже казался владимирцу комической фигурой.

«Сказание», представляющее значительный памятник владимирской публицистики 60-х годов, интересно и в отношении вопроса о его авторе. И. Е. Забелин особо подчеркнул наличие в изданном им списке «Сказания» личных ремарок князя Андрея. Об установлении праздника Спаса говорится в следующих выражениях: «тако сии праздник уставлен бысть худым и грешным рабом божиим Андреем князем...»; молитвенная концовка также содержит личную просьбу: «тако и мне грешному и недостойному рабу твоему Андрею приложите неизречен-ныя милости своея...». Если эти «именные» выражения Забелин приписывал самому Андрею, то он не решился присвоить ему анонимный текст, который сохранился в списке, изданном В. О. Ключевским: «и мне, грешному, дай, господи, преже конца покаание зане согреших паче Содома и Гомора, прогневах твое человеколюбие и отгнах от себе ангела хранителя моего». Забелин счел это место позднейшей припиской, якобы сделанной... Иваном Грозным . В других памятниках владимирской литературы («Сказание о чудесах Владимирской иконы», «Проложное сказание о празднике Покрова», «Житие Леонтия») мы также находим подобные личные уничижительные отступления. Их принадлежность Андрею не вызывает сомнений после находки во владимирском Успенском соборе обломка медной пластины XII в., на которой вытиснен отрывок обращенной к Богородице молитвы о помощи «грешному рабу твоему Анъдрею» . Сочетание «авторских отступлений» в «Сказании о победе над болгарами» с напоминанием о том, что Андрей внук Мономаха, позволяет думать, что и в своем «уничижении паче гордости» Андрей подражал великому деду, в «Поучении» которого характерны уничижительные самооценки («аз худый», «от худого моего безумья», «мя грешнаго и худаго» и пр.).

Все это доказывает правильность мнения Забелина, что Андрей принимал участие в составлении «Сказания». Присутствие в «Сказании» обращений от имени Андрея, видимо, и заставило писца ярославского описка считать Андрея автором всего произведения, которое писец и назвал «Слово великого князя Андрея Боголюбьскаго о милости божий».

Наличие подобных личных обращений в церковно-служебном тексте — явление крайне редкое, если не исключительное. Можно предположить, что забелинский и ярославский списки воспроизводят какой-то черновой текст «Сказания». Отдельные части текста плохо связаны: дважды и по-разному говорится об установлении праздника Мануилом и Андреем; дважды помещено молитвенное обращение, разделенное отрывком текста, в котором видели фрагмент патриаршего послания . Сергий ссылается на текст «Сказания» в несохранившемся пергаментном прологе XIV в. Спасо-Прилуикого монастыря, где фраз об Андрее нет, почему Сергий и считал их позднейшими вставками . Вероятнее, однако, думать, что данный текст «Сказания» представлял его окончательную редакцию, в которой были устранены уже непонятные и лишние «личные отступления» владимирского князя.

«Сказание» дошло до нас в поздних списках, в тексте его видны следы позднейших редакционных изменений и дополнений. Некоторые черты говорят о ростовской обработке. Так, например, в «Сказании» сообщается, что Андрей повел полки на болгар «из Ростова», хотя ясно, что поход начался из Владимира, откуда были взяты иконы. На соприкосновение «Сказания» с ростовской книжностью указывает ярославский список, где в текст «Сказания» (на л. 499 об.) попал отрывок из «Повести о Петре царевиче ордынском», составленной в XIV в. в ростовском Петровском монастыре. Очевидно, ярославский список «Сказания» сделан с какого-то более раннего дефектного текста, где были перепутаны листы «Сказания» и «Повести». Также на ростовскую обработку указывает анахроническое упоминание, что праздник Спаса установлен по повелению ростовского епископа Нестора (лишен епископии в 1156 г.) и митрополита Константина.

 

НА СТРАНИЦУ АВТОРА

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА

 

 

Все материалы библиотеки охраняются авторским правом и являются интеллектуальной собственностью их авторов.

Все материалы библиотеки получены из общедоступных источников либо непосредственно от их авторов.

Размещение материалов в библиотеке является их хранением, а не перепечаткой либо воспроизведением в какой-либо иной форме.

Любое использование материалов библиотеки без ссылки на их авторов, источники и библиотеку запрещено.

Запрещено использование материалов библиотеки в коммерческих целях.

 

Учредитель и хранитель библиотеки «РусАрх»,

доктор архитектуры, профессор

Сергей Вольфгангович Заграевский